![](http://mlrtcge.by/wp-content/uploads/2022/01/b53f742fb5a03443179114fde9b5ca6a-730x486.jpeg)
Что общего между трудоголизмом и интернет-зависимостью
Знаете ли вы, что трудоголизм ничем не лучше игромании? И то, и другое – модели девиантного поведения, обусловленного зависимостью в одном случае от работы, в другом – от азартных игр, включая виртуальные. В последние годы особую остроту приобрела проблема девиантного поведения у подростков. Проживание молодыми людьми виртуальной жизни в ущерб реальной, забвение интересов, существенные изменения психики на фоне зависимости от гаджетов в современном мире вызывают все большую тревогу.
Как остановить эпидемию интернет-зависимости среди подростков? Как отличить активное пользование гаджетов от патологического пристрастия? Можно ли защитить ребенка от болезненного увлечения, запретив ему пользоваться электронными устройствами? Спросили у экспертов, авторов книги «Психология девиантного поведения» – врача-психиатра высшей квалификационной категории, д.м.н., профессора Алексея Егорова (Россия) и врача-психиатра высшей квалификационной категории, д.м.н., профессора Сергея Игумнова (Беларусь).
Что такое девиантное поведение
Алексей Егоров:
– Девиантное поведение – это отклонение от социальной нормы, т.е. тех правил, законов и норм, которые в данный момент существуют на данной территории. В разных странах могут быть разные социальные нормы.
Т.е. девиантное поведение – это не медицинский термин. В медицине есть понятие медицинской нормы и, соответственно, отклонений от нее.
Однако, если учесть, что под девиантным поведением понимают любое грубое отклонение от принятых норм поведения, то и гениальность, например, и болезнь тоже могут попадать под это определение.
Поэтому над формулировкой термина пришлось тщательно поработать. В итоге классифицируют 5 форм девиантного поведения. Наиболее распространенной формой расстройств поведения, в том числе у подростков, являются так называемые аддикции: девиантное поведение, обусловленное употреблением психоактивных веществ, а также нехимическими зависимостями (игромания, интернет-зависимость и т.д.).
И да, надо понимать, что однократный «выход» за рамки нормы не может рассматриваться, как поведенческое расстройство. Девиантное поведение предполагает стойкое повторение поступков, образа жизни, намерений и т.д. (кроме суицидального поведения, которое также относится к формам девиантного). И в этом случае проблема перестает быть только социальной или психологической, но становится еще и медицинской.
Правда ли, что интернет-среда влияет на увеличение агрессии у подростков?
Сергей Игумнов:
– Еще в конце 70-х годов прошлого века американские исследователи посчитали, что к совершеннолетию подросток видит в телепередачах не меньше 20 тысяч сцен агрессивного поведения, в том числе сексуального и т.д.
Сейчас, когда есть и телевидение, и интернет, и компьютерные игры, эта цифра наверняка в разы больше. Тематика агрессии присутствует с самого раннего возраста: полно компьютерных игр для дошкольников, цель которых победить (равно уничтожить) врага.
Известный американский психолог Леонард Берковиц, посвятивший жизнь изучению человеческой агрессии, пришел к выводу, что увиденные где-то картины агрессивного поведения (на экране, например) могут интерполироваться (встраиваться) в структуру психики.
На основании исследований Берковица в тех же Штатах, а затем и многих западных странах появились правила, ограничивающие трансляцию агрессивных сюжетов.
Есть ли смысл запретить ребенку пользоваться гаджетами до определенного возраста, например? Насколько вообще эффективны запретительные меры?
Алексей Егоров:
– На мой взгляд, в этом вопросе тактика запретов даже в отношении ребенка, а тем более подростка – это неперспективно и нереально. Мы живем в новой реальности, где дети с рождения на «ты» с гаджетами, в пользовании ими они умнее, «прошареннее» взрослых и в любом запрете найдут выход (если не сами, то с помощью друзей). И вообще, запретить не значит полностью изолировать. Вспомните, сколько закрывали «магазинов» в даркнете по продаже наркотиков, а они все равно есть. Поэтому с ребенком надо разговаривать и объяснять, объяснять и разговаривать. И начинать делать это задолго до того, как чадо будет не оторвать от экрана. Тогда уже и поздно, и бесполезно.
С другой стороны, на уровне государства какие-то ограничительные меры вполне могут быть. В России, например, в 2006-м году были запрещены казино. Да, игроманы ушли в интернет, т.е. все равно нашли, где получать «кайф». Вместе с тем введенные ограничения привели к тому, что бабушки перестали проигрывать пенсии в игровых автоматах, а студенты – стипендии. Разве это не плюс?
Как отличить активного пользователя гаджетов и интернета от пациента с болезненной зависимостью?
Сергей Игумнов:
– Примерно так же, как отличить трудолюбивого человека от трудоголика. Трудолюбивый человек может работать и по 12 часов в сутки, и по 16, но это, скажем так, вынужденная мера и перед ним стоит какая-то цель: например, карьерный рост или материальное благополучие семьи. А для трудоголика работа и есть самоцель. Без работы он впадает в уныние и тоску.
Так и в случае с интернет-зависимостью или игроманией. Есть люди, чья профессия обязывает их много времени проводить за компьютером. Есть профессиональные игроки в компьютерные игры, которые регулярно «тренируются», участвуют в соревнованиях, побеждают и занимают призовые места. Но если человек путает день с ночью, у него нарушается режим сна и бодрствования, он теряет аппетит или банально «забывает» за играми, что ему нужно есть, принимать душ, выполнять какую-то работу по дому, он перестает общаться с друзьями и близкими и ищет любой повод вернуться к гаджету, это уже деструктивное состояние. Здесь нужна помощь.
Алексей Егоров:
– Для зависимого человека самое главное в жизни – предмет его зависимости. Ничего больше не существует, ничто не вызывает интереса. Когда родители изо дня в день замечают, что ребенок все делает нехотя, «из-под палки» и старается как можно быстрее закончить, чтобы только вернуться к компьютерной игре или телефону (и только это приносит ему настоящее удовольствие) – это уже проблема.
Ковид повлиял на рост нехимических зависимостей?
Алексей Егоров:
– За последние полтора года только игроманы (люди, которые уже имели игровую зависимость) стали играть больше, остальные, на удивление, – нет. Хотя общее количество времени, проводимое в интернете, закономерно увеличилось. Выросли запросы на сайты для взрослых. А также произошел скачок пищевой зависимости. И то, и другое, и третье вполне объяснимо в условиях перманентной изоляции, локдауна, работы на удаленке.
Существует ли эффективная профилактика подростковой интернет-зависимости?
Алексей Егоров:
– Любая профилактика девиантного поведения у подростка – это разнообразная, насыщенная жизнь. И любовь. Самое страшное для ребенка – недолюбленность, отсутствие поддержки близких, одиночество. Для ребенка крайне важно получать положительные эмоции. Если он не получит их от вас, он получит их в другом месте: в наркотиках, интернете, играх.