![](http://mlrtcge.by/wp-content/uploads/2022/05/14-19u766.jpg)
Синдром ВДА: как выжить детям алкоголиков?
Она стояла на пороге притона с новорожденным сыном на руках и все не решалась шагнуть внутрь. Сердце бешено колотилось, ноги подкашивались, но идти больше было некуда. Стояла и смотрела на то, что когда-то было уютной квартирой, пахнущей мамиными блинчиками. Сейчас в этой грязной закопченной дыре находились те, кто лишил ее детства и бросил, дрожащую от страха, прямо в зале суда…
Бродяжки
Из семерых детей Анна была четвертой. Мама не работала — постоянно находилась в декретном отпуске, дети рождались с разницей в два года. При этом семья ни в чем не нуждалась: отец занимался строительством коттеджей в Новогрудке и хорошо зарабатывал. Помимо денег каждый месяц он отправлял домой в Минск продукты — важное подспорье в 1990-е с их дефицитом.
Желающих разделить с многодетной матерью радость сытой жизни нашлось немало. Сначала приходили просто проведать по-дружески, по-соседски, потом на столе стало появляться спиртное. Одна бутылка, другая…
Мама запила. Денег уже не хватало, стала продавать даже посылки. Дети же вынуждены были добывать себе пропитание самостоятельно: попрошайничали, собирали бутылки. Люди по-разному относились к бродяжкам: одни брезгливо отмахивались, другие давали деньги или покупали еду.
Одна валютчица помогала ребятам больше года, Анна до сих пор вспоминает ее добрым словом: «Она никогда не давала денег, но всегда водила в ближайшую столовую, где разрешала брать любую еду и все оплачивала. И с собой можно было брать».
Детский дом
Отец переехал в Минск, только когда дело дошло до лишения родительских прав. Ему предложили выбор: остаться в Новогрудке, где выделят коттедж, и забрать туда детей. Без пьющей жены.
По сути, ему нужно было сделать выбор между женой и детьми. И он его сделал. На суде сказал, что любит ее и разводиться не хочет.
— Я чувствовала злость, обиду, очень тяжело переживала предательство отца. Много плакала, не в силах поверить, что самые родные люди выбросили нас из своей жизни, — вспоминает Анна. — А еще пугала неизвестность. Детдом видела только по телевизору и очень боялась, не зная, что меня там ждет.
Всякое вспоминается. Мы же из неблагополучных семей, и отношение к нам было соответствующее. Приходилось отвоевывать свое место под солнцем. Повезло, что старшей сестре было уже 14 лет, она защищала.
Потом, в 2000-м, построили детский дом № 7 «Семь Я». И все стало по-другому: квартиры со своими кухнями, ваннами, прихожими, отдельные комнаты на двоих. У каждой группы-семьи — постоянные воспитатель, помощник.
Мы все лето провели в лагере, даже в пересменку там оставались. Новый детдом торопились открыть к началу учебного года. Помню, приехали туда в последние дни лета, накануне школьной линейки. И привезли пятерых щенков, которых приютили в лагере… Их мама попала под машину, и мы, сироты, забрали этих сирот с собой. Не смогли оставить.
Директор Жанна Романович была в шоке, но не выгнала. Поселила щенков в тамбуре, поставила на довольствие. Потом постепенно по объявлениям раздала четверых, а одна собака осталась и довольно долго жила в детском доме.
Мы стали учиться в обычной среднеобразовательной школе. Разница по сравнению с интернатом была разительная. Домашние дети встретили нас негативно: детдомовские — это клеймо. С полгода длилось противостояние, пока мы не поймали самого сильного заводилу в классе и не «разобрались» с ним. Тогда от нас отстали.
Жанна Александровна за каждого горой стояла, очень жалела нас, защищала. Старалась быть мамой для каждого из сотни воспитанников, и все любили ее.
Люди думают, что дети из детского дома — это воры, наркоманы и безнравственные особы. Но это такие же дети, просто с поломанной судьбой. Да, есть некоторые с нарушенной психикой. В основном те, кто терпел издевательства в родительском доме, кого истязали, пытались убить. Были две сестры, которых маленькими мама оставляла дома и не появлялась неделями. От голода ели бумагу…
А знаете что самое страшное? Это когда ты прошел весь этот ужас, а сейчас твои дети тоже в детском доме. Я знаю таких. Наверное, у них не было силы воли. В детдоме мы жили на всем готовом. А когда начинается самостоятельная жизнь, то от бесконтрольности сносит крышу. Подвернулась не та компания, повстречался не тот мужчина…
Это очень страшно. Когда не знаешь, как остановиться. Или не можешь. Но скорее не хочешь. Очутившись на свободе, чувствуешь себя смелым, самостоятельным, появляются новые друзья. Можешь спокойно покупать себе спиртное…
Возвращение
После выпуска из детдома Анна познакомилась с молодым человеком. Казался взрослым, серьезным, смелым. Когда же обнаружилось, что 18-летняя Анна беременна, «взрослый и серьезный» просто исчез из ее жизни…
Снова стало страшно. Жить негде и не на что, на помощь рассчитывать не приходится. Пока училась на последнем курсе строительного училища, могла оставаться в общежитии, а дальше — пугающая неизвестность, от которой сосало под ложечкой.
…И вот она стояла на пороге родительской квартиры с грудничком на руках. От былого благополучия не осталось и следа: родители-алкоголики превратили жилье в жуткий притон, где не было ни света, ни воды. Ни входной двери, ни одного целого окна.
— Состояние квартиры было такое, что там даже крысы боялись жить, — вздыхает Анна. — За мной суд закрепил право на это жилье, вот только на 67 квадратных метрах общей жилплощади там уже было прописано 12 человек.
Но самое страшное началось потом, когда стали приходить судебные исполнители. Больше 10 лет, пока мы были в детдоме, коммунальные платежи никто не вносил. И оказалось, что я теперь должна отвечать за долги родителей. Никакие доводы не действовали. Совершеннолетняя? Зарегистрирована здесь? Плати по счетам…
Узнав, что дети стали возвращаться из детского дома, приехала комиссия из энергонадзора. Счетчик уже много лет не работал, и чтобы на электроплите готовить еду, свет был подключен в квартиру напрямую из подъезда.
— Естественно, тут же посчитали каждую лампочку, каждую розетку и выписали штраф, — плачет Анна. — Этот штраф тоже лег на мои плечи и сестры, остальные еще были в детдоме. Они конфисковали мои телевизор, холодильник, купленные на подъемные деньги.
Когда сыну не исполнилось и полутора лет, молодая мама пришла в детский сад и рассказала о своей ситуации. Малыша взяли в ясли, а Анна стала работать на стройке.
— Ленька был привыкший к скандалам, дракам — ты ж никуда этих алкашей не можешь выгнать… Вызываешь милицию, их забирают на несколько часов, а они возвращаются еще злее — и все начинается с новой силой.
Я не боялась за себя, знала, что могу дать отпор. Боялась только, что однажды могу превысить допустимую самооборону и потом никому ничего не объяснишь…
Квартира
Она отчаянно нуждалась в помощи, а в ответ слышала: у вас есть квартира, наводите там порядок и живите. Но молодая мать изучила до запятых все документы, где говорится о правах сирот, и продолжала ходить и настаивать на своем. Понимала: по достижении 23-летия она утратит статус сироты, и тогда надеяться будет больше не на что.
Чем больше проходило времени, тем больше нарастала паника.
И наконец в одной из высоких инстанций нашелся чиновник, который стал вместе с Анной добиваться реализации ее прав. Хлопотал о снятии с нее или снижении родительских задолженностей. Объяснял, какие справки нужно сделать и куда отнести. Усилия оказались не бесплодны: за два месяца до 23-летия нашей героине выделили социальную квартиру. Она тоже была далеко не в лучшем состоянии, но здесь можно было жить в безопасности.
Последняя капля
Постепенно все стало налаживаться. Анна даже отучилась в автошколе и купила машину. Вышла замуж, появился второй сын. Казалось бы, живи да радуйся …
Но муж стал выпивать. Жену, не прикасавшуюся к алкоголю, это очень раздражало. Узнав о третьей беременности, понадеялась, что любимый человек одумается. А он и правда закодировался, в который раз дал слово взять себя в руки. Вот только хватило его ненадолго.
Последней каплей стала госпитализация Анны с пневмонией. К тому времени, как женщине стало известно, что супруг в ее отсутствие принялся за старое, семимесячная дочка уже три дня провела в кроватке, а мальчики были предоставлены сами себе. Старший Леня кое-как менял ей подгузники и готовил молочную смесь. В кроватке кроха засыпала и просыпалась, днем или ночью, и когда совсем уже мокрая плакала, то отец обращал на нее внимание и переодевал, но чаще это делал Леня.
Когда Анна узнала об этом, то позвонила из больницы сестре, и та забрала среднего Вадима и маленькую Дашу. Девочка потом долго боялась ложиться в кроватку, сильно плакала, помня о своем заточении. Спать соглашалась только на руках, и ее тете пришлось приложить немало сил, чтобы малышка стала спокойнее.
Тогда Анна приняла твердое решение оградить детей от пьянства отца. И после 10 лет брака супруги расстались.
Пневмония
Проблемы со здоровьем начались еще в школьном возрасте, после удаления аденоидов. Детдомовцы любили болеть и особенно — лежать в больнице, чтобы жалели и баловали. После многочисленных жалоб Ани на затрудненное носовое дыхание провели обследование и удалили аденоиды. Нос после этого нормально так и не задышал. Зато начались бесконечные пневмонии…
— Пневмония была раз в месяц стабильно, — рассказывает Анна. — Я в прямом смысле росла в 3-й детской больнице. Там и училась, преподаватели приходили в палату. Меня знали все медсестры, приносили угощения.
Выпишут — а спустя считанные дни стоило кому-то рядом чихнуть или ветер подует, и снова на больничную койку. Я уже не хотела этого: самая затяжная моя госпитализация с пневмонией длилась с 5 декабря по 23 февраля.
Продолжала болеть и во время учебы в строительном училище, и потом. Только при первой беременности организм стал менее уязвимым, но позже все возобновилось — с началом осени как попадала в больницу, так и проводила там всю зиму.
Леню в эти периоды растила старшая сестра, оставшаяся жить в квартире родителей (сейчас их уже нет).
Пневмония перешла в хроническую форму, хрипы стали обычным явлением. Поставили диагноз: бронхоэктатическая болезнь. В бронхах произошли необратимые изменения, развился хронический гнойно-воспалительный процесс в бронхиальном дереве. Постоянно мучал кашель, сопровождающийся выделением гнойной мокроты. Лечение — антибиотикотерапия и бронхоскопический дренаж.
Потом наступил период, когда долго держалась повышенная температура — около трех месяцев, а причину никак не могли обнаружить. Поиски решения проблемы привели в 9-ю ГКБ, где выполнили торакоскопию и атипичную резекцию S5 сегмента левого легкого. С тех пор прошло больше 5 лет, и за это время наша собеседница заболела лишь однажды.
Гепатит С
К сожалению, на этом проблемы со здоровьем не закончились. Во время второй беременности проходила обязательные обследования — выявили гепатит С. Это стало шоком.
Врачи настаивали на кесаревом сечении, так как это минимальный риск заразить ребенка. Объяснили, что придется отказаться от кормления грудью. Точнее, кормить можно, но до первых трещин. А трещины могут быть как наружные, так и внутренние, и если они образуются, то риск будет большой.
Рисковать не стала: и Вадим, и впоследствии Даша росли на искусственном вскармливании. Состояние их здоровья под контролем. Сперва стояли на учете в детской инфекционной больнице, регулярно сдавали анализы. У них все хорошо, с учета сняли. Теперь наблюдаются в детской поликлинике.
Сейчас Анна чувствует себя хорошо. Ей необходимо сдать анализ на вирусную нагрузку, чтобы врач мог назначить лечение. Пока пьет витамины для поддержки организма.
Мечта
У Анны есть мечта: построить большой дом. Из настоящих бревен, и покрыть их морилкой, чтобы сохранить структуру дерева. И чтоб мебель была деревянная. И камин. И большой бассейн во дворе.
Когда-то у нее была машина, которую удалось поменять на участок в 8 соток с небольшим домиком в Смолевичах — начало положено.
О личной жизни Анна старается не загадывать. Признается, что не чувствует себя одинокой. Рядом сестра, которая всегда придет на помощь, а еще Катя — бывшая воспитательница детдома, ставшая со временем близким, почти родным человеком, с которой можно поделиться самым сокровенным.
Екатерина Мальцева, бывший воспитатель детского дома, сейчас — координатор проекта Белорусской ассоциации клубов ЮНЕСКО «Комплексная и устойчивая поддержка социально уязвимых групп населения Республики Беларусь».
Аня никогда не сдавалась. Боролась изо всех сил, чтобы вырваться из ада и начать нормальную жизнь. Этот стержень был у нее всегда. Если поставила цель — обязательно достигнет.
Мы тесно общаемся до сих пор, и я по праву могу сказать, что Леня, Вадим и Даша — мои внуки. С младшими приезжает ко мне по выходным, поддерживаем друг друга, делимся личным как близкие люди.
Сейчас я работаю в Белорусской ассоциации клубов ЮНЕСКО. При поддержке Министерства здравоохранения совместно со Страновым офисом ЮНЭЙДС в Беларуси, а также организациями-партнерами из числа государственных и неправительственных социально ориентированных организаций мы оказываем медико-реабилитационную и социальную помощь уязвимым группам населения.
Это разовая, но комплексная поддержка: сертификаты на приобретение продуктов, санитарно-гигиенические средства, гуманитарная помощь для взрослых и детей. Оплачиваем лекарства и БАДы нашим подопечным (людям, живущим с ВИЧ, гепатитом, туберкулезом, страдающим зависимостями и таким, как Аня, одиноким мамам в трудной жизненной ситуации). Юридические консультации, психологическая и психиатрическая, наркологическая помощь, содействие в трудоустройстве — кому что необходимо.
Мы помогаем закрыть базовые потребности. Тогда человек скорее выйдет из кризиса, сможет увидеть другие возможности, не зацикливаясь больше на своих проблемах.
Комментарий
Наталья Шейбак, семейный психолог:
Есть такой синдром — взрослые дети алкоголиков (ВДА). У большинства людей с ВДА выработаны специфические паттерны поведения, которые помогали им выживать в дисфункциональной семье. Но эти качества могут отражаться в дальнейшем на межличностных отношениях.
Так случилось и с Анной: выросла в семье, где папа был на расстоянии, а маме по большому счету до детей дела не было настолько, что она даже еды им не оставляла.
Такая модель родительского поведения повлияла на те решения, которые девушка впоследствии принимала. Первый парень, бросивший ее беременной, оказался безответственным человеком, как и ее отец. И следующий, ставший ей мужем, стал пить — как и отец. Это говорит о том, что она подсознательно притягивала к себе людей, похожих на отца. Она понимала, как с ними можно жить, а другого попросту не видела.
Одним из важных факторов, помешавших ей скатиться в пропасть, стало то, что она смогла со стороны увидеть, насколько пагубна ситуация и каким на самом деле является отец младших детей. Будучи на расстоянии, в больнице, и не имея возможности позаботиться о детях и защитить их, когда случилась стрессовая ситуация, она ощутила те чувства, которые переживала когда-то в детстве.
Для нее это был триггер, чтобы освободиться от созависимых отношений. Желание быть со своими детьми во что бы то ни стало, никому не давать их в обиду пересилило все остальное.
Представьте лягушку в кастрюле, которую ставят на огонь. Она поначалу даже счастлива, ведь находится в своей среде обитания. Но если бы она смогла увидеть со стороны, что кастрюля-то на огне стоит, она бы выпрыгнула в любой момент. Но не выпрыгивает, так как не понимает, что происходит. И в результате погибает.
Анна смогла увидеть ситуацию со стороны, и это был важный момент. Возможно, если бы она была внутри этой ситуации (как часто и происходит), она бы терпела и дальше. Внутри ситуации всегда находится оправдание. Да и алкоголик может быть хорошим манипулятором.
Наша героиня не стала в позицию спасателя: мол, ему же было тяжело одному с детьми, его тоже надо пожалеть… Обычно такие доводы приводят к тому, что женщина прощает.
Потом она переходит в состояние жертвы, потому что снова начинается абьюз, затем ей надоедает, и она становится агрессором, провоцируя ссоры и ругань. Потом он опомнится, попросит прощения, и она опять его спасает: ведь замерзнет на улице пьяный, надо идти вытаскивать, или в милицию попал, жалко же.
И они ходят по кругу «жертва — агрессор — спасатель»…
Анна же молодец, все сделала правильно, смогла вырваться из этого круга, и теперь все у нее будет хорошо.
«Медицинский вестник»